Родившись и выросши в стране, где католицизм был основной религией, я естественным образом оказалась частью этой традиции. Вместе с семьёй я посещала воскресные службы, и именно там во мне постепенно зарождалось чувство веры — тонкая внутренняя связь с чем-то божественным и необъяснимо близким. Став взрослой, я начала задаваться вопросами, и сомнения постепенно вывели меня за пределы привычных ритуалов и известных форм духовности. Интересно, что весь прошлый месяц моя трёх с половиной летняя дочь настойчиво просила отвести её в церковь. Я не знала, откуда возникло это желание, но как мать не могла оставить без внимания её внутренний порыв. Поэтому я решила найти службу, подходящую для семей с детьми. Сначала мне самой хотелось понять, что именно может встретить там моего ребёнка. Я заняла место в храме, и во мне одновременно поднялись светлая ностальгия, грусть и странное чувство узнавания. Всё казалось одновременно знакомым и немного чужим. В тот день читали известный и глубокий фрагмент Писания. В нём рассказывалось о том, как Иисус вместе с несколькими апостолами поднялся на высокую гору. На вершине они пережили состояние истинного счастья, безусловной любви и глубокой радости. Апостолы захотели остаться там, в этом блаженном состоянии, но Иисус сказал им нечто иное. Он попросил их спуститься обратно — к людям, в повседневную жизнь — и, не теряя связи с пережитой любовью, разделить её с другими. Он напомнил им, что внутренняя красота существует не только в возвышенных духовных переживаниях, но и среди трудностей, боли и человеческих испытаний. Удивительно, но совсем недавно я встретила похожую метафору в одной из книг Пемы Чодрон.
Размышляя о подлинной духовности и опасностях духовного эскапизма, она приводит пример тибетского монаха, беседующего с йогином — садхакой, полностью посвятившим себя практике. Человек может проводить бесконечные часы в медитации, переживать высокие состояния сознания и быть абсолютно предан духовному пути. Но если всё это становится способом спрятаться от мира и людей, тогда сама практика теряет свой смысл. Истинная ценность духовного пути измеряется не тем, насколько высоко мы способны подняться, а тем, сколько рук мы готовы взять с собой, совершая трудный спуск с горы обратно к людям. Именно в этом проявляется подлинная духовность. Сегодня существует множество способов описать проблемы нашего мира, но почти все они так или иначе связаны с поляризацией. Мы всё чаще создаём истории, разделяющие людей на «нас» и «их», «правильных» и «неправильных», «достойных» и «недостойных». В таком мировоззрении почти не остаётся места терпимости, способности слышать друг друга и протягивать руку навстречу.
Некоторые из этих идей со временем превращаются в жёсткие идеологические конструкции — направленные против целых народов, религий, этнических или политических групп. И итог у этого всегда один — насилие, химса. Учение йоги говорит о том, что как личная, так и коллективная разобщённость возникают тогда, когда мы теряем связь со своими чувствами, желаниями и собственной истинной природой. Во второй сутре первой главы «Йога-сутр» Патанджали говорится: «yogaś citta-vṛtti-nirodhaḥ» — «Когда мы перестаем идентифицировать себя со своими мыслями, колебаниями ума, тогда есть Йога, идентификация с Высшим Началом, что есть самадхи, радость, блаженство и экстаз.»(перевод Шэрон Гэннон) Как мы можем исцелить мир, если не готовы работать над собственной внутренней целостностью? Нисаргадатта Махарадж выразил это удивительно точно: «Ум создаёт пропасть, а сердце строит через неё мост».
Нам необходимо двигаться от мыслей — к чувствам, от ума — к сердцу, создавая внутри себя всё больше пространства для любви, заботы и соединённости. Гопала — детская форма Кришны. «Go» означает «корова», а «pala» — «защитник». Гопала — сын Деваки, друг и защитник коров. Само имя Кришна переводится как «всепривлекающий», ведь Кришна воплощает безусловную любовь.